June 14th, 2009

capucine

«с вашим телом всё в порядке. У вас палец сломан»

homo_nudus пишет:

Нам кажется, чтобы быть с Богом, это нужно заслужить. На самом деле, быть с Богом — это вещь самой первой необходимости. Её нельзя и ненужно заслуживать, потому что она исток всего. Вот приходит момент, когда хочется сделать что-то нехорошее и мы думаем: нужно потерпеть, нужно выдержать, тогда Бог примет меня и будет всё хорошо. На самом деле, нет вот этого промежутка страдания и пустыни, на котором мы должны что-то потерпеть, должны заслужить и завоевать какое-то право: от рая нас ничего не отделяет, кроме нашего представления об этом промежутке. Отказ от зла это не промежуточный подвиг, за который нам платит Бог чем-то хорошим или даже Собой. Отказываясь от зла, мы не вступаем на поле войны. Наоборот: чтобы не сделать зло, войди в рай. Чтобы не сделать зло, будь с Богом. А ещё точнее: просто войди в рай, просто будь с Богом. У рая и бытия с Богом не может быть какой-то ещё цели, вроде возможности и силы не делать зло. Не делать зло это всего лишь одно из проявлений жизни в раю, жизни с Богом, одно из проявлений счастья. Между этим нет причинно-следственной связи, это тождество.

Почему же так трудно? Потому что мы не приняли рай как самое главное. Не отождествляем быть с Богом и счастье. На самом деле, мы так выстраиваем цепочку: 1) нужно быть хорошим, не делать зла; 2) это трудно, потому что кроме целей, которых мы якобы могли добиться этим злом, мы ничего по-настоящему не любим, — но эту трудность нужно потерпеть; 3) если потерпим и пострадаем, отказываясь от счастья обладания этими целями, Бог примет нас и наградит, введёт в рай; 4) и там мы оторвёмся, там у нас будет всё, чего мы так хотели. Получается какой-то абсурдный — при всей своей кажущейся логичности — концлагерь, в стиле кошмаров Кафки...

Так вот, нет этой ужасной цепочки. Если мы понимаем, что единственное, чего хочет Бог, — это чтобы мы сейчас были с Ним, сейчас сделали шаг в Рай, сейчас стали счастливыми. Просто так, это более чем даром, это возможность любого дальнейшего дара. Женятся не ради ужинов при свечах, просто ужины при свечах это плоть любви.

Это не значит, что сразу будет хорошо, что не будет трудно, что мы не будем плакать, зная, кого обнимает Бог, чувствуя, как мы убоги и грязны. Что нам не будет страшно, не будет головокружения перед бездной простоты и любви. Но учиться быть счастливым можно только начав быть счастливым. Учиться быть в семье можно только вернувшись в семью. Врач не лечит больных в награду за то, что они старательно лечились.

Любовь растёт только от любви
.


ksann цитирует Элу Раткевич:

Отныне это цель жизни Фауста. Реальная ее цель. Любой ценой не быть счастливым.

Не отдаваться никакому чувству — и тем более радостному, прекрасному, ведущему к счастью. Отделять, отстранять себя от жизни, относиться к ней вещно, а не соучаственно и сопереживательно. Не испытывать радости и наслаждения, убивать их в себе — или по крайней мере охлаждать. Постоянно. Всегда.

По сути — стать хозяином дьявола, но перестать бы самому себе хозяином, не иметь права на свою собственную жизнь, на свои собственные чувства. Не иметь права на счастье. Получить власть с изъяном, вечность с червоточиной, бессильную силу.

По сути, дьявол получает в свою власть эту душу не после смерти, как декларирует, а после заключения договора. Человек, не имеющий права на счастье, уже не властен над своей душой.

И только пожелав остановить мгновение, Фауст обретает власть над своей душой — и это избавляет его от власти Мефистофеля и от ада.