August 30th, 2009

уста

перед зеркалом

Вещи обманывают нас, ибо они более реальны, чем кажутся. Если считать их самоцелью, они непременно нас обманут; если же увидеть, что они стремятся к большему, они окажутся еще реальней, чем мы думали. Нам кажется, что они не совсем реальны, ибо они — в потенции, а не свершении, вроде пачки бенгальских огней или пакетика семян. Но существует высший мир, который великий схоласт называет Свершением, — мир, где семя свершается цветком, сухие палочки — пламенем (Г. К. Честертон. Святой Фома Аквинский)

О похожем думал, стоя перед зеркалом и разглядывая уртикарные высыпания на лице и сукровицу на губах: сие есть кажимость, не подлинное моё лицо, скорее, некий полуфабрикат. Подлинное лицо — в становлении, ждём.

Пришло в голову, что это ощущение можно легко продолжить с лица на всё тело, а с тела — на всю наличную реальность. Вселенная — пока не более чем нераспечатанный подарок.

capucine

ещё честертон «ортодоксия»

Разуму вредно и опасно препарировать разум. Один легкомысленный человек как-то спросил, почему мы говорим «безумен как шляпник». Более легкомысленный человек мог бы ответить: «Шляпник безумен, потому что ему приходится измерять головы» <...>

Нормальный человек знает, что в нем есть что-то от Бога и что-то от беса, что-то от зверя, что-то от гражданина. Действительно здоровый человек знает, что он немного сумасшедший. Но мир материалиста монолитен и прост; сумасшедший уверен, что он совершенно здоров. Материалист уверен, что история всего-навсего цепь причинности, как наш сумасшедший твердо убежден, что он сам всего-навсего цыпленок.

Материалисты и сумасшедшие не знают сомнений.

Вера не ограничивает разум так, как материалистические отрицания. Если я верю в бессмертие, я не обязан думать о нем. В первом случае путь открыт, и я могу идти так далеко, как пожелаю; во втором случае путь закрыт <...>

Мы приняли круг за символ логики и безумия; мы можем назвать крест символом тайны и здоровья. Буддизм центростремителен, христианство центробежно — оно вырывается наружу. Ибо круг задан, он не станет ни больше, ни меньше. Но крест, хотя в середине его столкновение и спор, простирает четыре руки в бесконечность, не изменяя формы. Заключив в свой центр парадокс, он может расти не меняясь.

Круг замкнут в себе, крест открывает объятия всем ветрам, это маяк для вольных странников.


«Ортодоксия»

не менее 75% текста хочется перепащивать, но не стану