November 24th, 2009

capucine

trip-hop, или многообразие опыта

Небольшой репортаж по итогам личных, очень скудных (малый стаж), впечатлений, и немногим более богатого опыта наблюдения за другими. Это, конечно, адресовано исключительно тем, кто не в матерьяле — для расширения кругозора (те же, кто в матерьяле, надеюсь, хотя бы улыбнутся).

Оказывается, то, что называется «православием», есть весьма разнородное явление. Есть, например, т. н. «богословие парижской школы», Лосский, Евдокимов, Шмеман и митр. Сурожский Антоний (Блум), и соответствующие общины, где литургическое возрождение и социальная работа, где дамам можно в брюках, где нестяжательство и сплошь интеллигенция, где общинное пение и умные тактичные пастыри; назовём их «либералами». Есть, скажем так, «консервативное крыло», где Лествичник и Брянчанинов, аскеза и радикальное послушание. А есть тупое законничество и обрядоверие, злоупотребления и начётничество, ненависть к «внешним» и политическая ангажированность, фофудья и ПГМ (именно это, будучи самым вкусненьким, проникает в СМИ и формирует общественные стереотипы).

Соответственно и упомянутый травматический опыт — многообразен вельми. Есть, например, люди, уставшие от кажущейся расслабленности и попустительства первых, и, усомнившись в том, что личное дерзновение спасительно, обратившиеся ко вторым — но столкнувшиеся с третьим.

Есть те, кто, наоборот, у либералов не выдержал напряжения — и решил, что лучше тихо молиться-поститься-слушатьрадиорадонеж и не высовываться.

Есть те, кто с открытым сердцем вошел «с консервативного крыла», и на них сначала нашикали свечные бабушки, а потом духовник-младостарец, не взглянув даже в глаза, скрутил в бараний рог — и они вылетели из Ц. как пробки, и теперь сидят по оврагам, скрипят зубами и хулят Господа.

Есть пассионарии-энтузиасты, каждый со своим проектом возрождения Церкви снизу и возвращения в Неё апостольской свежести; все они — на грани нервного срыва, или уже за гранью.

Есть те, кто, сбежав от консерваторов, почуял такую пьянящую свободу, что сперва ненадолго заглянул к либералам, но вот мы уже видим, что этот человек практикует кундалини-йогу, всесожжение домашних животных, диагностику кармы и ритуальные совокупления с единомышленниками. Есть люди очень, очень, очень разные.

NB! Подчёркиваю, что это была попытка классификации именно травматического церковного опыта, а не православной публики вообще. Лично знаком с многими церковными людьми, у которых всё замечательно.

+


Главное, что спасителен или гибелен, разумеется, не выбор «крыла», а выбор существенно более тонкий, страшный и серьезный. Причем выбор ежесекундный, для которого нужно, чтобы нравственный орган был непрерывно напряжён. Это крайне тяжело.

И, строго говоря, это напряжение, как и творчество, и личная ответственность, — метафизически обусловлены (в отличие от иных религиозных традиций) только в христианстве, где Абсолют не только обладает личностью, но и вочеловечился; где контейнер Откровения — не Текст, Учение или Закон, а конкретное Лицо конкретной Троицы.

Грубо говоря, где Абсолют безличен, там, значит, Его можно попытаться оцифровать — и следовать полученным алгоритмам «с условно гарантированным результатом». Где Бог настолько высок и трансцендентен, что онтологически несовместим с человеком (так же как как автор повести онтологически несовместим с её героями: горизонтальные отношения между ними невозможны, только вертикальные), — там Ему можно только подчиниться.

А тут у нас живой Богочеловек, и отношения с Ним (как и со всяким человеком) — не алгоритмизируемы принципиально. Как-то так. Это была мораль.



Катастрофически не уверен в том, что всё это надо было писать.